Пятница
15.12.2017
11:12
Форма входа
Календарь
«  Декабрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Архив записей
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Поиск

Сайт доцента Дм.А.Смыслова

Конкуренция

Враждебность часто возникает, когда группы конкурируют между собой из-за работы или жилья; когда интересы сталкиваются и разгораются конфликты. Это было в достаточной мере подтверждено в Шантуиге, лагере для интернированных времен второй мировой войны, в котором японские оккупационные силы содержали иностранцев, проживавших s Китае. Согласно воспоминаниям одного из этих интернированных, Лангдона Джилки (Langdon Gilkey, 1966), необходимость делиться и без того мизерными пайками и местом на полу провоцировала частые конфликты среди оказавшихся в лагере врачей, миссионеров, юристов, профессоров, бизнесменов, наркоманов и проституток.

Воздействие конкуренции из-за территории, работы и политической власти с драматической очевидностью проявилось в Северной Ирландии, где с 1969 по 1994 год вражда между правящим протестантским большинством и католическим меньшинством унесла 3200 жизней. (Сравнимая доля населения составила бы почти 400 000 человек в Соединенных Штатах, 40 000 в Канаде и 27 000 в Австралии.)

Но верно ли, что сама по себе конкуренция провоцирует вражду? Чтобы выяснить это, мы можем поставить эксперимент. Крейг Андерсон и Мелисса Морроу (Craig Anderson & Melissa Morrow, 1995) осуществили такой эксперимент, предложив испытуемым попеременно играть в •«Nintendo's Super Mario Brothers» (компьютерная игра). Половина испытуемых играла, соревнуясь (сравнивая свой счет), а другая половина — сотрудничая (объединяя свой счет). Настроившись на соревнование, испытуемые без необходимости убивали игровых персонажей (давили или стреляли в них «файерболами») на 61% чаще. Соперничество порождает агрессию.

Будет ли соперничество приводить к деструктивному поведению и в более реалистических условиях? Для того чтобы поставить такой эксперимент, мы должны случайным образом разделить людей на две группы, заставить группы соревноваться за ограниченные ресурсы и посмотреть, что произойдет. Именно это Музафер Шериф (Muzafer Sherif, 1966) и его коллеги и осуществили в драматической серии экспериментов с обыкновенными 11- и 12-летними мальчиками. Идея этого эксперимента коренилась в прошлом, в юношеских впечатлениях Шерифа. Греческие войска вторглись в его родную провинцию в Турции в 1919 году.

«Они стали убивать людей направо и налево. {Это] произвело на меня неизгладимое впечатление. С того времени я начал интересоваться вопросом, почему подобные вещи происходят между человеческими существами... Я захотел узнать, какая наука или дисциплина нужна, чтобы понять это межгрупповое варварство» (Цит. по: Агоп & Агоп, 1989).

Изучив социальные корни подобного варварства, Шериф воспроизвел выявленные им предпосылки в нескольких трехнедельных летних лагерных сменах. В одном из таких экспериментов он разделил 22 незнакомых между собой мальчика из Оклахомы-Сити на две группы, отвез их в бойскаутский лагерь на разных автобусах и поселил в бараках примерно в полумиле друг от друга. Почти всю первую неделю каждая из групп не подозревала о существовании другой. Сотрудничая в разных делах — готовя еду, хозяйничая по лагерю, ремонтируя купальню и строя веревочный мост, — каждая из групп вскоре стала тесно сплоченной. Они придумали себе названия «Громовой» и «Орлы». Олицетворяя позитивные чувства, на одном из бараков появилась надпись «Дом родной».

Групповая идентификация таким образом была установлена, и сцена была подготовлена для конфликта. В конце первой недели «Громовой» обнаружили «Орлов» на «нашем» бейсбольном поле. Тогда персонал лагеря предложил устроить между двумя группами турнир с различными видами соревнований  (игрой в бейсбол, перетягиванием каната, инспекцией бараков, поиском кладов и т. д.), и обе команды реагировали с энтузиазмом. Это было соревнование типа «выиграл —проиграл». Все призы (медали, ножи) должны были достаться победителю турнира.

Каков был результат? Лагерь постепенно превратился в арену открытой войны. Он стал подобен сцене из романа Уильяма Голдинга «Повелитель мух», описывающего социальный распад группы ребят, затерянных на необитаемом острове. В опыте Шерифа конфликт начался с того, что каждая из сторон стала обзывать другую во время соревнований. Скоро дошло до «мусорной войны» в столовой, сожжения флагов, набегов на бараки, даже до кулаков. На просьбу дать описание другой группы мальчики отвечали, что «они» — «трусы», «нахалы», «вонючки», в то время как самих себя они описывали как «смелых», «крепких», «дружных».

Конкуренция «выиграл —проиграл» породила интенсивный конфликт, негативный образ врага и сильную внутригрупповую сплоченность и гордость. Все это произошло при отсутствии каких бы то ни было культурных, физических или экономических различий между двумя группами, и с детьми, которые у себя дома принадлежали к «сливкам общества». Шериф отметил, что, если бы мы посетили лагерь в этот момент, мы бы сочли их «сборищем злой, испорченной и разнузданной шпаны» (1966). Фактически же их плохое поведение было вызвано плохой ситуацией. К счастью, как мы увидим, Шериф не только превратил незнакомцев во врагов — он превратил затем врагов в друзей.

ВОСПРИЯТИЕ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ

«Это несправедливо!», «Что за обдираловка!», «Нам причитается больше!» — такие комментарии типичны для конфликтов, вызванных кажущейся несправедливостью. Но что есть «справедливость»? Согласно некоторым теоретикам социальной психологии, люди воспринимают справедливость как баланс — распределение вознаграждений пропорционально индивидуальным взносам (Wal-ster & others, 1978). Если у меня с вами имеются те или иные взаимоотношения (работник — работодатель, преподаватель —студент, муж —жена, коллега —коллега), они сбалансированы, когда:

мой доход _ ваш доход

мой вклад     ваш вклад

Если вы вкладываете больше, а получаете меньше, чем я, то вы будете чувствовать себя эксплуатируемым и обиженным; я же могу чувствовать себя эксплуатирующим и виноватым. Хотя, вероятнее всего, вы будете в большей, чем я, степени восприимчивы к несправедливости (Greenberg, 1986; Messick & Sentis, 1979).

Мы можем прийти к согласию по поводу принципа определения справедливого баланса, но все же спорить отом, сбалансированы ли наши взаимоотношения. Если два человека являются коллегами, каждый из них может понимать под «соответствующим вкладом» разные вещи. Тот, кто старше, может считать, что оплата должна основываться на заслуженности и маститости, в то время как его младший коллега ставит на первое место текущую продуктивность. При таких разногласиях чье определение, скорее всего, победит? Чаще всего те, кто обладает социальной властью, убеждают себя и других, что они заслужили то, что получают (Mikula, 1984). Это следовало бы назвать «золотым» правилом: устанавливает правила тот, у кого золото.

Это предполагает, что эксплуататор станет избавляться от чувства вины, переоценивая или недооценивая вклады, чтобы оправдать существующее распределение доходов. Мужчины, например, могут воспринимать низкие зарплаты женщин как вполне справедливые, приписывая вкладу женщин меньшую ценность. Как мы отмечали в главе 11, те, кто причинили вред, могут обвинять жертву и таким образом поддерживать свою веру в мировую справедливость. А как реагируют эксплуатируемые? Элайн Хатфшгд, Уильям Уолстер и Эллен Бершайд (Elaine Hatfield, William Walster & Ellen Berscheid, 1978) выделяют три возможности. Люди могут принимать и одобрять свое приниженное положение («Мы бедны; это все, чего мы стоим, но мы счастливые). Они могут требовать компенсации, возможно, стыдить, изводить и даже обманывать своих эксплуататоров. Если ничего не помогает, они могут попытаться восстановить справедливость с помощью возмездия.

Одно интересное следствие теории баланса, подтвержденное экспериментально, состоит в том, что чем более компетентными и полезными ощущают себя люди (чем выше они оценивают свой вклад), тем сильнее их чувство обделенно-сти и, соответственно, стремление к компенсации (Ross & others, 1971). Мощные социальные протесты обычно исходят от тех социальных слоев, которые считают, что они заслуживают больше, чем получают. С 1970 года возможности выбора профессии для женщин значительно возросли. Парадоксальным — хотя и понятным для специалистов по теории баланса — образом точно так же возросло и ощущение неравенства в положении женщин (табл. 15.1).

До тех пор пока женщина сравнивает свое положение и зарплату с тем, что имеется у других женщин, она в целом чувствует себя удовлетворенной — даже несмотря на непропорциональные обязанности в работе по дому (Jackson, 1989; Major, 1989, 1993). Ныне женщины склонны рассматривать себя как равных с мужчинами, и их чувство сравнительной ущемленности возросло. Если работы секретарши

и шофера грузовика имеют «сравнимую ценность» (по необходимому для них уровню квалификации), то должны быть сравнимыми и их зарплаты; в этом справедливость, говорят адвокаты тендерного равенства (Lowe & Witting, 1989).

Критики возражают, что баланс вклада и дохода не единственно приемлемое определение справедливости. (Остановитесь на минутку — можете ли вы придумать еще какое-то?) По словам Эдуарда Сэмпсона (Edward Sampson, 1975), приверженцы теории баланса ложно предполагают, что экономические принципы капиталистических западных стран универсальны. В некоторых некапиталистических культурах справедливость определяют как уравниловку или даже как удовлетворение потребностей: «От каждого по способностям, каждому по потребностям» (Карл Маркс). Когда вознаграждения распределяются внутри какой-то группы, люди, социализированные в рамках коллективистской культуры, скажем китайской или индийской, благосклоннее относятся к уравнительному распределению или распределению по потребностям, чем в индивидуалистической Америке (Hui & others, 1991; Leung & Bond, 1984; Murphy-Berman & others, 1984). В коллективистской, уважающей старость Японии зарплаты редко основаны на производительности, а чаще — на старшинстве (Kitayama & Markus, в печати). В индивидуалистической Америке за оплату по труду высказываются 53% опрошенных, в Британии — только 32%, а в Испании — 26%. А следует ли правительству уменьшить дифференциацию доходов или гарантировать минимальный доход? Да, отвечают 39% американцев, 48% канадцев и 65% британцев (Brown, 1995). И даже в индивидуалистических культурах справедливость иногда определяют на основе иных критериев, нежели баланс вклада или дохода (Deutsch, 1985). В семье или в альтруистических организациях критерием может быть потребность. В дружеских отношениях это может быть уравнивание. При конкуренции победитель может забирать все.

Итак, насколько же универсальна тенденция определять справедливость через баланс вклада-дохода? И на основе чего следует распределять вознаграждение? Потребностей? Равенства? Вклада? Некоторой их комбинации? Политический философ Джон Ролз (John Rawls, 1971) предложил нам рассмотреть будущее, в котором наше собственное положение на экономической лестнице было бы неизвестно. Какой принцип справедливости мы бы предпочли? Грегори Митчелл и его коллеги (Gregory Mitchell & others, 1993) сообщают, что студенты американского университета предпочитают отдавать должное уравниловке, чтобы гарантировать себе прожиточный минимум, если они окажутся на социальном дне, но также приветствуют некоторые премии за производительность.

ИСКАЖЕННОЕ ВОСПРИЯТИЕ

Вспомним, что конфликт — это воспринимаемая несовместимость действий или целей. Во многих конфликтах содержится лишь небольшое ядро подлинно несовместимых целей; главная проблема — искаженное восприятие чужих мотивов и целей. У «Орлов» и «Громобоеи» действительно были некоторые несовместимые цели, но их субъективное восприятие усугубляло их разногласия (рис. 15.3).

В предыдущих главах мы рассмотрели корни этих искажений восприятия. Предубеждения в пользу самих себя заставляют индивидуумов и группы гордиться своими добрыми делами и уклоняться от авторства дурных поступков, не предоставляя таких льгот другим людям. Тенденция к самооправданию еще больше склоняет людей к тому, чтобы отрицать вред от своих дурных поступков, которые невозможно замять. Благодаря фундаментальной ошибке атрибуции каждая из сторон рассматривает враждебность другой стороны как отражение ее злобной диспозиции. Далее человек фильтрует информацию и интерпретирует ее так, чтобы она соответствовала его предубеждениям. Группы часто поляризуют свои тенденции к искажениям, служащим собственным интересам и самооправданию. Один из симптомов группового мышления — воспринимать свою собственную группу как нравственную и сильную, а противников - как злонамеренных и слабых. Террористические акты являются для большинства людей бессмысленной жестокостью, но для некоторых это — «священная война». Действительно, сам факт пребывания в группе приводит к внутригруппо-вой предрасположенности. А негативные стереотипы, однажды сформировавшись, зачастую вызывают сопротивление противоречащим свидетельствам.

Так что нас должно не удивлять, а лишь огорчать открытие, что участники конфликта формируют искаженные образы друг друга. Даже способы этих искажений предсказуемы.

ЗЕРКАЛЬНОЕ ВОСПРИЯТИЕ

Смещения восприятия у тех, кто участвует в конфликте, в поразительной степени взаимны. Обе стороны конфликта приписывают сходные добродетели самим себе и пороки — своим противникам. Когда американский психолог Ури Брон-фенбреннер (Urie Bronfenbrenner, 196I) посетил в 1960 году бывший Советский Союз и разговаривал в России со многими простыми людьми, ему было удивительно слышать от них те же самые слова об Америке, которые американцы говорили о Советах. Русские считали, что правительство США состоит из агрессивных милитаристов, что оно эксплуатирует и угнетает американский на-

 

 

род, что в дипломатических отношениях ему нельзя доверять. «Медленно и болезненно до человека доходит, что искаженное русское восприятие Америки удивительно похоже на наше восприятие России, как зеркальное отражение.»

Анализ образов американского и русского восприятия, проведенный психологами (Tobin & Eagles, 1992; White, 1984) и политологами (Jervis, 1985), выявил, что зеркальное восприятие сохранялось и в 1980-х годах. Те же самые действия (патрулирование подводных лодок у чужих берегов, продажа оружия малым державам) казались более враждебными, когда они осуществляли их. Так, американское правительство рассматривало советское вторжение в Афганистан во многом аналогично тому, как советское правительство рассматривало американское вторжение во Вьетнам.

Зеркальность восприятия порождает также гонку вооружений. Из политических заявлений следует, что народы обеих стран: 1) предпочитают взаимное разоружение любой другой альтернативе, 2) главным образом, не хотят разоружаться, пока другая сторона вооружается, и 3) воспринимают другую сторону как желающую достичь военного превосходства (см. табл. 15.2). Таким образом, хотя обе державы объявляют о своем желании разоружаться, обе чувствуют себя вынужденными вооружаться.

Когда напряженность возрастает — в основном во время международных кризисов, — рациональное мышление становится затруднительным (Janis, 1989). Образ врага делается примитивным и стереотипным, наиболее вероятными становятся суждения, сделанные тем местом, на котором сидят. Социальный

психолог Филип Тетлок (Philip Tetlock.1988) обнаружил этот феномен, анализируя сложность советской и американской политической риторики с 1945 года. Во время блокады Берлина, войны в Корее и советского вторжения а Афганистан политические высказывания упрощались до непреклонной терминологии в черно-белых тонах. В другие периоды — особенно после того как Михаил Горбачев стал Генеральным секретарем СССР (рис. 15.4) — в политических высказываниях признавалось, что мотивы каждой страны достаточно нетривиальны.

Такой отход от примитивной риторики типа «мы хорошие — они плохие» был типичен перед новыми советско-американскими соглашениями, сообщает Тетлок. Его оптимизм подтвердился, когда президент Рейган в 1988 году отправился в Москву для подписания советско-американского договора о ядерных средствах средней дальности, а затем Горбачев посетил Нью-Йорк и объявил в ООН, что выведет 500000 советских солдат из Восточной Европы: «Я хотел бы верить, что наши надежды оправдаются благодаря нашим совместным усилиям, с тем чтобы положить конец эре войн, конфронтации и региональных конфликтов, чтобы положить конец насилию над природой, ужасам голода и нищеты, так же как и политическому терроризму. Это наша общая цель, и достичь ее мы можем только вместе».

Горбачев продемонстрировал комплексный стиль мышления, который облегчает достижение взаимоныгодных соглашений. Но, как показал коллапс бывшего Советского Союза, даже комплексные мыслители могут спасовать перед лицом трудноизлечимых экономических проблем и конфликта интересов.

Поскольку имеется противоречие в восприятии друг друга сторонами конфликта, по меньшей мере одна из них воспринимает другую неправильно. А коль скоро подобное искажение в восприятии существует, отмечает Бронфенбреннер, — «это психологический феномен, не имеющий аналогов по трагичности последствий... потому что он характеризуется такими образами врага, которые самоподтверждаются». Если А ожидает от Б враждебности, А может так обращаться с Б, что Б выполнит ожидания А, замкнув тем самым порочный круг. Мортон Дойч (Morton Deutsch, 1986) разъясняет:

«Вы услышали ложную сплетню, будто ваш Эру говорит о вас гадости; вы начинаете презирать его, и тогда он ругает вас, подтверждая ваши ожидания. Сходным образом, если политики Востока и Запада верят, что дело идет к войне, и кто-то из них пытается повысить свою военную безопасность перед лицом противника, реакция противника станет оправданием этого начального шага».

Негативное зеркальное восприятие стало препятствием для мира во многих случаях.

•               Обе стороны в арабо-израильском конфликте настаивают на том, что «наша» мотивация — обеспечить свою безопасность и защитить свою территорию, в то время как «они» хотят уничтожить нас и заграбастать себе нашу землю (Heradstveit, 1979; R. К. White, 1977). При таком глубоком недоверии переговоры затруднены.

•   В Северной Ирландии в университете Ольстера Хантер и его коллеги (1991) показали студентам (католикам и протестантам) видеозаписи нападения протестантов на католические похороны и нападения католиков на протестантские. Большинство студентов приписали нападение другой стороны «кровожадным» мотивам, а атаку своих объясняли возмездием или самозащитой.

•               Мусульмане и индуисты в Бангладеш проявляют то же самое восприятие в пользу своей группы (Islam & Hewstone, 1993).

Деструктивные образы зеркального восприятия появляются также в конфликтах между малыми группами и между индивидуумами. Как мы видели в дилеммных играх, обе стороны могут утверждать: «Мы хотим сотрудничать. Но их отказ от сотрудничества вынуждает нас предпринять защитные меры». В своем исследовании руководителей Кеннет Томас и Луи Понди (Kenneth Thomas & Louis Pondy, 1977) выявили следующие взгляды. В ответ на просьбу описать недавний серьезный конфликт только 12% высказывали мнение, что противоположная сторона была готова к сотрудничеству; 74% считали, что сами они стремились к сотрудничеству. По словам руководителей, они сами «предлагали», «сообщали» и «рекомендовали», в то время как их противники «требовали», «отрицали все, что бы я ни сказал» и «отказывались».

Групповые конфликты часто порождены иллюзией, будто бы главный лидер противника злонамерен, но его люди, хотя ими управляют и манипулируют, в сущности, «за нас». Этот обоюдный образ «злонамеренный лидер — хороший народ»- был характерен и для русских и для американцев во время холодной войны. Соединенные Штаты вступили во вьетнамскую войну с уверенностью, что в областях, контролируемых коммунистическими «вьетконговскими террористами», многие люди — скрытые союзники США. Как потом выяснилось из отвергавшейся ранее информации, в этом мнении желаемое выдавалось за действительное.

Еще один вид зеркального восприятия — гиперболизация позиции противника каждым из участников конфликта. Люди с противоположными взглядами на некоторые проблемы, например аборты или смертную казнь, зачастую различаются меньше, чем им кажется. Каждая из сторон переоценивает радикальность чужих взглядов и полагает, что ее убеждения следуют из фактов, в то время как «их» убеждения диктуют им их интерпретацию фактов (Robinson & others, 1991).